«Революционная драматургия разворачивалась вокруг спиртзавода».

Здесь дрались свои: брат на брата, отец на сына, кум на кума — значит, без страха и беспощадно...

Ни летописей, ни военных архивов не осталось от этой великой крестьянской войны в самарских степях, где еще помнились походы Емельяна Пугачева. Разве только в престольный праздник поспорят за ведром вина отец с сыном о былых боях, упрекая друг друга в стратегических ошибках.

— Помнишь, Яшка, — скажет отец, — начали вы в нас садить под Колдыбанью из орудия? Непременно, думаю, это мой Яшка, сукин сын… Вот ведь вовремя уши ему не оборвал… А здорово мы вас пуганули… Хорошо, ты мне тогда не попался…

— Хвастай, хвастай! А взяла наша…— Ничего, придет случай — опять разойдемся.— Что ж, и разойдемся… Как ты был кулак, так при своей кровавой точке зрения и остался

.— Выпьем, сынок!— Выпьем, батя!»- писал Алексей Толстой в романе «Хождение по мукам» о наших местах.

История эта действительно еще не написана. С этим почти через век после нашего земляка Алексея Толстого соглашались и ученые.

«Эти земли в 1918-1921 гг. стали ареной ожесточенного противостояния белых, красных, повстанческих формирований. В то же время целостная картина этой борьбы в регионе не нарисована», - говорится во вступлении к книге доктора исторических наук, профессора Антона Посадского «От Царицына до Сызрани. Очерки Гражданской войны на Волге».

Посадский приводит много любопытных фактов, касающихся «водораздела» между красными, белыми, зелеными. Проходил этот водораздел и по душам, а иногда и вообще непонятно как. Для того чтобы обратить все мужское население села или собравшихся на городской площади в свою веру, противоборствующим сторонам, бывало, хватало одного митинга, но проведенного под настроение хорошим агитатором. Подобные истории приводили потом к тому, что брат и вправду шел на брата. Бывали и части, воевавшие с красными знаменами за белых. Бывало и иначе.

Посадский приводит такой рассказ историка В. М. Глинки, юношей вступившего в Красную Армию: «...Речь и идеология красноармейцев, ... очень мало тронуты городским налетом... При купанье в Дону в августе 1919 года на подавляющем большинстве красноармейцев оказались нательные кресты... в том же полку на 1000 бойцов и командиров было менее 20 членов РКП(б). И дрался полк с деникинцами отчаянно».

Все это порождало ситуации, подобные той, что показана в фильме «Чапаев», - братьев Васильевых: «Белые пришли — грабють, красные пришли — тоже грабють. Ну куды крестьянину податься»?

Понятно куда. Тут все и начиналось! Тем более что не только в фильмах и книгах власть в селах менялась по несколько раз на дню. Жители переставали далее выбирать хоть ревкомы, хоть атаманов, хоть старост. Себе дороже – придут белые, красные, зеленые, серо-буро-малиновые - все равно расстреляют. Поэтому в братских могилах лежали все вместе – вне зависимости от цвета. Бывало и совсем по-нашему.

Посадский рассказывает: «В Петровске революционная драматургия разворачивалась в значительной степени вокруг спиртзавода и склада при нем. Склад с 1914 года был опечатан - после известного императорского указа. Во время «корниловщины» из 145-го запасного полка выделилась красная гвардия, которая отстояла спиртзавод от погрома. Затем солдатам стали отпускать водку, так как попытка тайного уничтожения могла привести к большой беде. Любое начальство это понимало. На таком фоне кипели политические страсти.

Полковник Петров, под аплодисменты солдат, призывал арестовать совдеп. Все это вылилось в поголовное пьянство и пьяный погром города в начале декабря 1917 г. Склад был разграблен, происходили пьяные бои между солдатами гарнизона и съехавшимися за даровой водкой мужиками окрестных деревень. Судя по развитию событий, совет утратил контроль над ситуацией.

Управление городом приняла на себя эсеро-меньшевистская городская дума. Посланный губернским исполкомом для восстановления советской власти отряд напился по дороге. Отряд Загуменного также соблазна не выдержал и вернулся.

Пришлось вызывать из-за Волги, из Пугачева, отряд Ермощенко, который наконец «ликвидировал всю пьяную вакханалию».

«Сызранские вести»